Поэтесса Серафима Ананасова: «Когда мама читала мои стихи, она плакала»
Маргарита Горбачева
vmedia.one
Хрупкая, с открытой улыбкой и светлыми волосами. Девушка, пишущая на совершенно неженские темы и катающаяся в гордом одиночестве по стране с чемоданом и своими стихотворениями, стала известна буквально пару лет назад.
Сама себя продвигала, выпускала первую книгу на свои деньги и искала города, куда отправиться на гастроли. Сейчас за творчеством Серафимы Ананасовой следят почти 30 тысяч человек. Мы поговорили с Фимой перед началом ее весеннего гастрольного тура, который продлится почти два месяца и объединит 23 российских города.
— Расскажи: каким было твое поэтическое начало?

— Это было очень стандартно. Наверное, 90% людей лет в 13 начинают писать стихи о своей несчастной любви. Ты не знаешь, как выразить всю ту душевную боль, что тебя постигла, которую больше никому не понять, и начинаешь об этом писать. Так было и со мной. Но я никогда не думала, что это станем моим основным занятием в жизни.

— Как реагировали на твое творчество родственники и друзья?


— Я показывала стихи родным и преподавателям — в школе, потом в университете. Чаще всего натыкалась на не очень хорошую реакцию. Друзья поддерживали, понимали. А вот люди постарше чаще говорили: «Фу-у, что это за ужас? Куда ты пойдешь? Никому это не надо!» Даже мой первый издатель, которому я принесла книгу — напечатать за мои же деньги, — отчитал меня тогда, сказал, что пишу не то.

Не могу сказать, что я взлетала вверх, все меня поддерживали и старались помочь. Нет. В основном я натыкалась на слова типа: «Забудь! Ерунда!»
— А мама?

— Она очень долго в меня не верила. Когда я давала первые концерты — примерно на третьем курсе университета, — они, конечно же, были провальными. Приходило мало людей, я читала очень плохо — опыта тогда еще не было. И потом звонила маме, плакала. Она говорила: «Бросай. Перестань этим заниматься. Займись чем-нибудь серьезным!» Она поверила в меня, когда я начала добиваться какого-то заметного успеха: стала выпускать книги, продавать их, поехала на гастроли, появились поклонники...

Мне часто пишут ребята чуть помладше, подростки. Говорят: «Я хочу быть дизайнером, а моя мама меня не понимает, родители запрещают — что мне делать?». Я нашла ответ на этот вопрос: докажи сначала, что ты действительно можешь этим заниматься. Прийти домой и сказать, что ты хочешь что-то делать, — это очень мало. Нужно именно доказать: поучаствовать в каком-то конкурсе, фестивале. Хоть что-то сделай — принеси и покажи. Вот тогда в тебя поверят.

— Как появились твои книги?


— Первую я выпустила на свои деньги. Увидела, что так сделала одна моя знакомая, и решила, что тоже смогу. После этого я собирала деньги на издание с помощью краудфандинговых площадок. Таким образом я напечатала еще три книги. А вот для последнего издания — теперь уже прозаического — нашлись спонсоры. Я очень рада, что появились эти люди и больше не нужно просить у кого-то денег. Все-таки краудфандинг — это же, по сути, попрошайничество.

—Ты знаешь, кто твои спонсоры?


— Конечно. Это парни, мужчины, которые хорошо зарабатывают, но не просаживают деньги в клубах, а вкладывают их в искусство. Они спонсируют творчество тех, кто им нравится, — донатят, как сейчас это называют.
— Каждый поэт или писатель должен иметь представление, для кого он работает. Знаешь ли ты свою аудиторию?

— Раньше, еще года два назад, я точно могла сказать, что это девочки от 13 до 20 лет. Это было заметно и по концертам, и по комментариям в соцсетях. Но сейчас все изменилось: у меня заказывают книги и взрослые мужчины, и женщины, которые мне практически в бабушки годятся.

Во время прошлых гастролей на концерты приходили люди со своими родителями, кто-то даже с бабушками. Мне тогда было немного неловко: мои стихи своеобразны, там есть и ругательства, и мат, и темы весьма щекотливые. И вот передо мной сидит пожилой человек, а я начну сейчас «крыть»! Но, как ни странно, ко мне подходили в конце эти люди — и бабушки, и мамы —и говорили, что им все понравилось.
— Не пыталась ли ты тогда спешно поменять программу выступлений?

— Нет, никогда. Люди ведь должны знать, на что они приходят, и должны быть готовыми к моим стихам.

— А можно ли называть твои выступления именно концертами?

— Скорее это поэтический вечер. Потому что концерт — это что-то более масштабное. А я никогда не использую во время читки никаких дополнительных спецэффектов. Есть поэты, которые включают музыку, видео или добавляют слайдшоу во время выступлений. Я — нет. Просто выхожу, читаю — и все. Как говорил Хармс: «Стихотворение должно быть таким, что если его бросишь в окно, то стекло разобьется». Если вы пытаетесь еще как-то удивить зрителей — значит, одних ваших стихов мало, не дотягивают они.

— Как ты поехала в свой первый тур?

— Меня позвал с собой другой поэт — Родион Прилепин. Пришел ко мне на работу (я тогда новости писала) и сказал: «Чего ты тут сидишь? Поехали в тур!» Про нас тогда мало кто знал. Было даже так, что читали для четырех человек в зале.
— А затем уже ездила одна?

— После поездки с Родионом мне написала знакомая из Ростова — предложила сделать концерт у них в городе. Я поехала, отчитала — все прошло очень хорошо. И тогда поняла, что не хочу больше работать в офисе по десять часов, а хочу быть на сцене. Уволилась с работы, написала в свой паблик, что собираюсь устроить тур по стране, — и поехала. Это произошло буквально за две недели, я даже чемодан не брала с вещами — только сумку дорожную. Много было тогда сложностей: и людей мало, и ночевать негде было, и с автобуса не встречали... Но это не остановило меня. Сейчас будет уже мой пятый тур.

— Как ты вообще продвигала себя, свои стихи?


— Если честно, я терпеть не могу людей, которые занимаются каким-то творчеством, никак его не рекламируют и говорят, что им не нужно признание окружающих. Ни за что не поверю, что это правда! Я же пытаюсь раскручивать свои стихи как могу. Мне очень помог в этом паблик ВКонтакте «Чай со вкусом коммунальной квартиры», в котором я участвую как администратор. Когда выкладывала туда стихи молодых поэтов, могла опубликовать и свои. Так обо мне постепенно начали узнавать люди, и первые десять тысяч подписчиков, думаю, появились именно через него. Еще я стараюсь быть очень открытой с читателями — всегда отвечаю на письма и вопросы.

— Когда человек хочет стать поэтом, что, по твоему мнению, ему нужно для этого?


— Я считаю, что у любого, кто действительно хочет занимается стихами, должен быть слух. Не то чтобы музыкальный. Ты просто должен слышать, как слова ложатся в строчку, как сочетаются, какие из них созвучны, а какие рифмуются. И тут не обязательно говорить ямбом или хореем — можно хоть свой размер придумать. Но это — именно то, что должно быть сразу. Наверное, это и называется талант.
— А как твои стихи появляются?

— Раньше я писала, когда пишется, — по вдохновению. Но теперь это стало моей основной деятельностью — я начала относиться к писательству как к работе. Не могу себе позволить просто полгода музу ждать — люди тогда про меня забудут! Поэтому пришлось добавить в свою деятельность немного ремесла. Я начала постоянно что-то для себя подмечать — в людях, в жизни, — записывать все. Некоторые осуждают меня за это — говорят, что поэзию нельзя превращать в ремесло, что это высокое искусство. Но ведь даже великие писатели так жили: они садились за рабочий стол и весь день работали. Это было для них нормой.
— А читатели замечают разницу или изменения?

— Мне было интересно, чувствуют ли они, какие стихи написаны по вдохновению, а какие — иначе. Не чувствуют. Это только для меня заметно: где мне ангелы в уши пропели что-то, а где я сама работала над произведением.

— Часто ли тебя ассоциируют с героями твоих стихов?

— Постоянно. Я даже псевдоним взяла специально, чтобы отделить свое творчество от себя (настоящее имя — Василиса). Сразу скажу: не помогло. Например, у меня в стихах часто мелькает тема наркотиков. Потому что я это видела, знакомые были связаны с этим... И людям сразу кажется, что и ко мне это относится. Мне даже пишут — спрашивают, не наркоманка ли я.

Мой лирический герой — вообще не девушка. Мне больше нравится писать от мужского лица. Я даже не люблю женскую поэзию в том виде, какой обычно представляют себе люди. Мне нравится писать что-то более жесткое, мужское — что девушка, по идее, не смогла бы сказать. Моя ниша, как мне кажется, — это вообще все самое гадостное, самое порочное и мерзостное, о чем каждый боится сказать сам. Не можете сами это произнести — а я как раз вам и скажу.
— Не пугаются ли за тебя родные, когда видят, на какие темы ты пишешь?

— Я читаю маме все свои стихи — она очень близка мне. Раньше она плакала, говорила: неужели все так плохо? Но моя мама — актриса по образованию и близка к поэзии, поэтому понимает все, о чем я говорю.

— А что такое поэзия для тебя самой?


— Наверное, не стоит никогда озвучивать, что ты жить не можешь без чего-то или кого-то. Но для меня поэзия — это вообще все. Я иногда задумываюсь: как бы я была без стихов, есть ли что-то в жизни, ради чего я отказалась бы от поэзии? И поняла, что нет. Нет ни одного человека, ни одного мужчины или суммы, ради которых я бросила бы писать. Ничего, что было бы важнее. Без всего я смогу прожить, а без стихов — нет.
Made on
Tilda